Валютные цели Китая: почему Пекин не может иметь слабый юань и доверие мира одновременно

This post is also available in:

Мерц заявляет, что юань искусственно занижен, и тем самым обнажает противоречие внутри валютных целей Китая.

Канцлер Германии Фридрих Мерц заявил студентам Кельнского университета в понедельник, 13 июля, что валюта Китая, юань (не следует путать с японской иеной), была недооценена на 25 % «на протяжении многих лет».

По его словам, Европейский союз не может выиграть, сколь бы инновационным он ни был, в конкуренции с игроком, искусственно манипулирующим собственной валютой.

Его требование просто: Китай должен позволить юаню свободно плавать, с ценой, определяемой рынком, как доллар или евро.

Цифры, стоящие за его разочарованием, неутешительны. Дефицит торгового баланса ЕС с Китаем достиг 360 000 млн евро в 2025 году, что почти на 20 % больше, чем годом ранее. Экспорт немецких автомобилей в Китай обвалился на 66 % по сравнению с пиком 2022 года.

В чем именно Германия обвиняет Китай?

В большинстве западных стран рынок определяет стоимость валюты. В Китае центральный банк ежедневно объявляет справочный курс и позволяет юаню двигаться лишь в узком, контролируемом диапазоне.

Таким образом, стоимость китайской валюты является решением правительства.

Дешевый юань делает китайские автомобили, машины и солнечные панели искусственно дешевыми в Европе.

Предложенное Мерцем решение — международное соглашение о повышении стоимости юаня, аналогичное Соглашению Плаза 1985 года, которое привело к ревальвации японской иены.

Китай хорошо знает эту историю. Многие в Пекине возлагают на ту сделку ответственность за «потерянные десятилетия» японской экономики и не намерены повторять этот опыт.

Чем Китай действительно хочет сделать свою валюту?

Вот где начинается самое интересное. У Китая есть две отдельные цели для юаня, и важно не смешивать их.

Цель первая: копилка. Китай хочет, чтобы юань стал резервной валютой — деньгами, которым правительства, центральные банки и пенсионные фонды доверяют надежное долгосрочное хранение стоимости.

Сегодня мир наполняет эту копилку преимущественно долларами США.

Цель вторая: кассовый аппарат. Китай хочет, чтобы юань стал торговой валютой — деньгами, которыми фактически оплачиваются товары, пересекающие границы.

Председатель Си Цзиньпин открыто заявил об обеих амбициях. В речи, официально опубликованной Пекином в феврале 2026 года, Си заявил, что юань «должен широко использоваться в международной торговле, инвестициях и валютных рынках, одновременно достигая статуса глобальной резервной валюты».

Внутри этой второй цели есть еще один технический нюанс.

Юань уже имеет реальное влияние как расчетная валюта — деньги, используемые для осуществления платежа, однако отстает как валюта выставления счетов — деньги, в которых указывается цена.

Бразильский импортер, например, может заключить контракт с ценой в долларах, но оплатить счет в юанях.

Мир иногда платит в юанях, но по-прежнему предпочитает указывать цены в более стабильных долларах.

Может ли слабая валюта стать мировой копилкой?

Торговая валюта — это как горячая картошка, образно говоря. Вы ее получаете, тратите или потребляете и никогда не нуждаетесь в том, чтобы долго доверять стоимости этих денег.

Слабый юань не является здесь препятствием. Он даже может помочь, поскольку дешевые китайские товары дают всем повод его использовать.

Но никто не хранит сбережения всей своей жизни в горячей картошке. Резервная валюта требует стабильности, предсказуемости и доверия — именно того, что управляемая государством валюта не может гарантировать.

Если Пекин может опустить курс своей валюты, чтобы помочь экспортерам, он может точно так же обесценить сбережения вашей страны.

Эдвин Лай, профессор экономики Гонконгского университета науки и технологий и автор ведущей книги о юане, прогнозирует, что к 2030 году юань станет третьей по значимости платежной валютой в мире.

Вместе с тем он утверждает, что расчеты в торговле не окажут первостепенного влияния на резервный статус валюты, поскольку объем глобальных финансовых операций несопоставимо превышает объем торговли.

Цифры подтверждают этот тезис.

Юань занимает все большую долю в мировых платежах, однако его доля в глобальных резервах составляет лишь около 3 %, тогда как доля доллара — 57 %.

Китай побеждает в гонке кассовых аппаратов и проигрывает в гонке копилок. Одна из главных причин — собственная политика слабого юаня.

Цифровой юань — оружие лишь для одной цели

Китай также продвигает e-CNY — официальную цифровую валюту страны.

Техническое название — цифровая валюта центрального банка, или CBDC: цифровые деньги, эмитируемые и контролируемые непосредственно государственным банком.

В рамках нового пятилетнего плана Пекин продвигает e-CNY для международных расчетов через платформы, полностью обходящие западную банковскую систему.

Это мощный инструмент для достижения цели в гонке кассовых аппаратов. Однако цифровая версия контролируемой валюты по-прежнему остается контролируемой валютой.

Более того, она дает государству еще больше контроля, чем когда-либо давали бумажные деньги. Каждая транзакция видна Пекину, а централизованная цифровая система предоставляет правительству техническую возможность дистанционно замораживать или аннулировать остатки на счетах.

В ходе китайских испытаний проверялись даже цифровые деньги со сроком действия.

Стали бы вы хранить национальные сбережения в деньгах, которые правительство может заморозить или обнулить одной командой?

Технологии не способны создать доверие.

Европа платит по счетам в любом случае

Почему Мерц предпочитает разговаривать с Пекином, а не разрывать с ним отношения?

Потому что цена разрыва астрономична. EY-Parthenon, консалтинговое подразделение глобального аудиторского гиганта EY, подсчитало, что США, еврозоне и Великобритании потребуется дополнительно инвестировать 23,6 трлн долларов в течение 25 лет, чтобы покончить с зависимостью от Китая, при этом доля еврозоны составит 9,1 трлн.

Реальный план Европы — частичная независимость.

Новый Закон о промышленном ускорении вводит правила «Сделано в Европе»: электромобили и другие товары должны в значительной мере производиться в Европе, чтобы претендовать на государственные контракты, субсидии и налоговые льготы.

Однако эти правила действуют лишь там, где задействованы государственные средства.

Сугубо частные закупки в значительной мере остаются открытыми для китайских товаров — лазейка, которую критики называют незапертой парадной дверью.

Более жесткий «инструмент противодействия избыточным мощностям» все еще обсуждается, а Пекин уже пригрозил «решительными ответными мерами» в случае его принятия.

Проблема Германии — это проблема Америки

Все, на что жалуется Мерц, в равной мере касается и США.

Те же торговые дисбалансы. Та же борьба за промышленный суверенитет.

А за всем этим стоит проект БРИКС по дедолларизации, находящийся в самом центре валютных целей Китая и направленный прямо против господства доллара.

Если юань когда-нибудь победит в гонке копилок, главным проигравшим окажется Вашингтон, а не Берлин.

Различие между этими двумя державами состоит в характере ответных мер.

Президент Трамп действует: тарифы, взаимность и давление, вынуждающее страны садиться за стол переговоров.

Брюссель дискутирует: соглашения о минимальных ценах, квоты на контент с лазейками и инструменты, существующие лишь на бумаге, тогда как доля китайского рынка продолжает расти.

Европа медленно осознает то, о чем сторонники America First говорили еще несколько лет назад. Ни одна нация не остается суверенной, пока ее промышленность зависит от соперника.

Китай хочет одновременно завоевать доверие мира и сосредоточить в своих руках мировое производство. Однако сохранять и то и другое бесконечно не получится, и свободный мир по-прежнему обладает преимуществом.

Валютные цели Китая содержат внутреннее противоречие, а правда, как и рынки, всегда побеждает в конечном счете!