Внешняя политика отцов-основателей: от берегов Триполи до Ормузского пролива

This post is also available in:

Двести пятьдесят лет спустя внешняя политика отцов-основателей по-прежнему направляет США

Сегодня, 4 июля 2026 года, Соединенным Штатам Америки исполняется 250 лет.

Два с половиной века назад пятьдесят шесть человек подписали в Филадельфии Декларацию независимости, поставив на кон свои жизни, состояния и незапятнанную честь ради идеи, которую мир еще никогда не воплощал в таком масштабе: свободная республика, управляемая собственным народом, не подчиненная ни одному королю.

Юбилеи подобного рода обычно сопровождаются фейерверками и речами.

Эта статья предлагает нечто иное: взгляд на то, что отцы-основатели в действительности думали о месте Америки в мире, поскольку их ответ куда более актуален для 2026 года, чем большинство людей себе представляет.

Вспомните, что произошло всего несколько недель назад.

Иран закрыл Ормузский пролив — узкий водный путь, через который проходит примерно пятая часть мировых поставок нефти.

Тегеран потребовал, чтобы весь мир платил цену его амбиций.

Президент Трамп ответил решительными военными действиями, начав военно-морскую операцию по возобновлению судоходства через Ормузский пролив, и подписал меморандум о взаимопонимании (MOU) с Ираном, положивший конец активным боевым действиям.

Вот чего почти никто из комментаторов не заметил: США уже сталкивались с этой ситуацией прежде. Другой океан. Другой век. Другие пираты. Тот же принцип.

В 1801 году президент Томас Джефферсон направил молодой военно-морской флот США и морскую пехоту через Атлантику, чтобы разгромить берберийских пиратов Северной Африки, которые годами захватывали американские торговые суда и требовали дань за безопасный проход.

Параллели здесь не случайны.

Они свидетельствуют о том, что данная статья намерена доказать: отцы-основатели оставили после себя компас внешней политики, который по-прежнему указывает верное направление — спустя 250 лет.

Фраза, которую все пропускают: «Главное правило поведения»

Спросите большинство образованных американцев, что Джордж Вашингтон говорил о внешней политике, и они процитируют его Прощальное обращение 1796 года: «Держитесь подальше от постоянных союзов с какой-либо частью иностранного мира».

Почти никто не цитирует фразу, стоящую перед этим.

«Главное правило нашего поведения в отношении иностранных государств состоит в том, чтобы, расширяя торговые связи с ними, иметь как можно меньше политических отношений».

Вчитайтесь внимательно.

Главное правило Вашингтона, сформулированное его собственными словами, начинается с РАСШИРЕНИЯ торговых связей. Взаимодействие с миром стоит на первом месте. Ограничение политических связей — на втором.

Мы приводим эту цитату, потому что одна эта фраза разрушает самое распространенное заблуждение об отцах-основателях: будто они были изоляционистами, желавшими, чтобы Америка укрылась за своими океанами.

Все было ровно наоборот.

Они были глобальными торговцами, ревностно оберегавшими свой политический суверенитет. Торговля — со всеми. Политическая зависимость — ни от кого.

Вашингтон пошел еще дальше.

Он предостерегал от «постоянной, закоренелой неприязни к отдельным народам и страстной привязанности к другим», поскольку нация, движимая эмоциональными привязанностями, становится «в известной мере рабом» их.

Национальный интерес, а не сентиментальность, должен направлять республику.

И в одной из самых прекрасных фраз всего обращения он с надеждой смотрел в тот день, когда США станут достаточно сильными, чтобы «выбирать мир или войну в соответствии с нашими интересами, руководствуясь справедливостью».

Интерес, руководствующийся справедливостью. Сила, сдерживаемая нравственностью. Вот внешняя политика отцов-основателей в пяти словах.

Философия рождается, затем проходит испытание

Вашингтон опубликовал свое Прощальное обращение в сентябре 1796 года.

Оно осталось бы прекрасной теорией, если бы история не подвергла ее немедленно трем жестоким испытаниям — и все они произошли при жизни тех, кто ее создавал.

Первое испытание наступило почти сразу.

Испытание первое: квазивойна с Францией (1798–1800). Франция, раздраженная тем, что США отказались вступить в ее войну против Британии, начала захватывать американские торговые суда.

Только в 1796 и 1797 годах французские каперы захватили около 316 американских судов.

Давление с целью вынудить США отказаться от нейтралитета и принять чью-либо сторону в европейской войне было огромным.

Президент Джон Адамс отказался делать и то и другое. Вместо этого он построил военно-морской флот, в том числе знаменитые фрегаты USS Constitution, USS United States и USS Constellation.

Этот флот вел необъявленную морскую войну исключительно ради защиты американского судоходства. Результат: мир с Францией — без единого постоянного союза.

Проверяемый принцип: США будут защищать свою торговлю силой, но не дадут втянуть себя в европейские войны. Нейтралитет выдержал свое первое испытание огнем.

Испытание второе: Первая берберийская война (1801–1805). На протяжении многих лет мусульманские государства североафриканского побережья — Триполи, Алжир, Тунис и Марокко — держали Средиземноморье под своеобразным рэкетом.

Плати дань — или твои суда будут захвачены, а моряки обращены в рабство.

И Вашингтон, и Адамс платили пиратам.

К 1797 году США выплатили в качестве дани 1 250 000 долларов — поразительную сумму, составлявшую пятую часть всего федерального бюджета того времени.

Пираты брали деньги и продолжали захватывать суда.

Когда в 1801 году президентом стал Джефферсон, правитель Триполи потребовал от новой администрации еще большей дани.

Джефферсон достиг предела своего терпения. Он отказался платить, и Триполи объявил войну, срубив флагшток американского консульства.

Джефферсон — философ малого правительства, человек, боявшийся постоянных армий, — отправил военно-морской флот и морскую пехоту за шесть с лишним тысяч километров от родины, чтобы бомбардировать пиратские крепости и блокировать их гавани.

Ночной рейд лейтенанта Стивена Декейтера с целью сжечь захваченный фрегат USS Philadelphia в гавани Триполи британский адмирал лорд Нельсон назвал «самым дерзким деянием эпохи».

Марш морской пехоты к берегам Триполи навсегда вошел в историю — в первую строку Гимна морской пехоты.

Национальный девиз той эпохи говорит сам за себя: «Миллионы на оборону, но ни цента в качестве дани».

Проверяемый принцип: свобода судоходства и торговли будет защищаться силой — в любой точке земного шара, невзирая на расстояние.

Обратите внимание на то, чем война НЕ являлась: Джефферсон не пытался сменить правительство Триполи, оккупировать его территорию или преобразовать его общество.

Он восстановил свободный проход для американских кораблей и вернулся домой.

Третье испытание: война 1812 года (1812–1815). Британия, втянутая в смертельную схватку с Наполеоном, отказывалась признавать США по-настоящему суверенной нацией.

Королевский военно-морской флот останавливал американские суда в открытом море и захватывал американских моряков, принуждая их служить на британских военных кораблях.

Эта практика называлась импрессментом: принудительным набором граждан США на основании теории о том, что любой рожденный под британской короной навсегда остается ее подданным, что бы ни говорила какая-либо Декларация независимости.

Таким образом были захвачены тысячи американских моряков.

Президент Джеймс Мэдисон, отец Конституции, повел нацию на войну ради ответа на простой вопрос: является ли суверенитет США реальным или он подлежит торгу?

Война была жестокой.

Британцы сожгли Вашингтон, включая Белый дом. Однако США выстояли, Эндрю Джексон разгромил британцев при Новом Орлеане, и ни одна европейская держава больше никогда не относилась к американскому гражданству как к формальности.

Тем временем североафриканские пираты воспользовались войной 1812 года, чтобы возобновить нападения на американские торговые суда, действуя при поощрении со стороны Британии. Однако, когда британская угроза была наконец устранена, США вновь обратили внимание на Средиземноморье.

В 1815 году коммодор Стивен Декейтер, высший оперативный командующий ВМС США, по рангу соответствовавший нынешнему адмиралу, вошел в гавань Алжира во главе эскадры военных кораблей и навсегда покончил с системой берберийской дани в войне, продолжавшейся всего три дня.

Затем, в 1823 году, наступила кульминация.

Президент Джеймс Монро провозгласил, что Западное полушарие закрыто для любой новой европейской колонизации — предупреждение, адресованное не только Британии, но в равной мере Франции, Испании и России, каждая из которых имела территориальные амбиции в Америках.

Доктрина Монро превратила оборонительные принципы отцов-основателей в региональную стратегию: эта половина мира находится под защитой США.

Посмотрите на последовательность событий в целом. 1796 год: философия сформулирована. 1798 год: она проходит проверку. 1801 год: она применяется наступательно. 1812 год: она отстаивается ценой экзистенциальных жертв. 1823 год: она возводится в ранг доктрины.

Это никогда не было теорией. Это была действующая система, проверенная в огне, в пределах одного поколения.

Вашингтон, Джефферсон, Монро: три этапа одной стратегии

Приведенная хронология обнажает концептуальную основу, которая объясняет раннюю внешнюю политику США лучше, чем любой учебный ярлык.

Вашингтон обеспечил НЕЗАВИСИМОСТЬ.

США сами определяли бы свою внешнюю политику, служили бы собственным интересам и не давали бы втянуть себя в чужие войны. Прощальное обращение — это основополагающая хартия американской стратегической свободы.

Джефферсон обеспечил КОММЕРЧЕСКУЮ ЭКСПАНСИЮ.

США торговали бы со всем миром и при необходимости защищали бы свое право на свободу мореплавания силой — в любом месте и на любом расстоянии. Берберийские войны установили, что американская торговля ходит под американской защитой.

Монро обеспечил РЕГИОНАЛЬНОЕ СТРАТЕГИЧЕСКОЕ ЛИДЕРСТВО.

Западное полушарие было бы ограждено от внешнего господства. Безопасность США начинается с безопасного ближайшего окружения.

Независимость. Торговля. Региональное лидерство.

Каждый этап опирается на предыдущий.

Нация должна сначала обрести свободу действий, затем достаточное процветание, чтобы иметь вес, и лишь потом — достаточную силу, чтобы вести за собой.

Это не просто хронология. Это эволюция стратегической мысли, и она по сей день остается глубинной структурой внешней политики США.

Доктрина Монро в особенности заслуживает современного прочтения.

В 1823 году угрозу представляли европейские империи, водружавшие свои флаги в Америках.

В 2026 году угроза — это экономическая колонизация: китайские государственные компании скупают порты от Перу до Панамы, долговые ловушки инициативы «Пояс и путь» охватывают весь регион, а Пекин превращает инфраструктуру во влияние — один кредит за другим.

Флаги сменились. Игра — нет.

Доктрина Монро XXI века следит за полушарием США не в поисках европейских фрегатов, а в поисках иностранных кредиторов с геополитическими амбициями.

Гамильтон: отец-основатель, который звучит так, будто пишет посты в X

Еще один из отцов-основателей заслуживает места за этим столом, и именно его большинство людей ассоциируют скорее с банковским делом, нежели с внешней политикой.

Александр Гамильтон в своем «Докладе о мануфактурах» 1791 года и на протяжении всей своей карьеры отстаивал четыре тезиса, которые поразительно напоминают политическую платформу 2026 года.

Гамильтон писал, что экономическая мощь и есть национальная безопасность.

Отечественное производство гарантирует независимость в военное и мирное время. Надежный государственный кредит — это то, что финансирует военную мощь в момент кризиса. А военно-морской флот существует прежде всего для защиты торговли.

Он хотел, чтобы США производили товары, строили и были обязаны своим процветанием не доброй воле какой-либо иностранной державы.

Нация, зависящая от соперника в том, что касается товаров первой необходимости, не является по-настоящему свободной, что бы ни говорила ее конституция.

Теперь послушайте современную дискуссию о тарифах, заводах по производству полупроводников, энергетическом доминировании, оборонно-промышленной базе и промышленном суверенитете — принципе, согласно которому нация должна контролировать собственное критически важное производство, а не зависеть от соперника в получении товаров, необходимых ей для выживания.

Словарь изменился. Аргументы — нет.

Сегодня дискуссия сосредоточена на возвращении критически важных отраслей на американскую землю.

Причина не абстрактна: полупроводниковые чипы, редкоземельные минералы, фармацевтические препараты, сталь и передовая электроника в значительной мере производятся в Китае или находятся под его контролем.

Нация, которая не способна производить собственное оружие, лекарства или микрочипы в условиях кризиса, не является по-настоящему суверенной. Именно это Гамильтон имел в виду, говоря об экономической мощи как о национальной безопасности.

Промышленный суверенитет — не современное изобретение. Гамильтон отстаивал его еще в 1791 году. Врагом, которого он имел в виду, было британское экономическое господство. Враг, с которым мы сталкиваемся сегодня, носит другое имя.

Против чего выступали отцы-основатели — их собственными словами

Если отцы-основатели не были изоляционистами, то против чего именно они выступали?

Ответ точен: против постоянных политических союзов. И их доводы не были абстрактными.

Почему, спрашивали они, сын фермера из Вирджинии должен умирать в споре между европейскими королями?

Европа, писал Вашингтон, «имеет совокупность первостепенных интересов, которые для нас не имеют никакого или весьма отдаленного отношения». Ее бесконечные распри были «по существу чужды нашим заботам».

Почему молодая республика должна погружаться в долги ради защиты старых империй?

Отцы-основатели только что завершили войну, финансировавшуюся за счет займов, и прекрасно понимали: военный долг означает налоги, а налоги означают более тяжелое государство, давящее на свободный народ.

Многие из них опасались, что затяжные зарубежные войны потребуют также создания крупных постоянных армий, а постоянные армии на протяжении всей истории служили орудием тиранов.

И почему Америка должна была доверять тому, что европейские державы окажутся верными союзниками, когда придет время платить по счетам?

Отцы-основатели на протяжении ста лет наблюдали, как европейские монархии меняли стороны, предавали договоры и бросали партнеров.

Они не питали никаких иллюзий относительно того, что благодарность управляет нациями.

Ответ Вашингтона был структурным, а не эмоциональным: поддерживать крепкую оборону дома и «мы можем смело полагаться на временные союзы в чрезвычайных обстоятельствах».

Временные союзы. В чрезвычайных обстоятельствах. Не постоянные — для обычной политики.

Логика отцов-основателей была продиктована не страхом перед миром. Это был холодный расчет того, чего стоят войны, кто платит и кто проливает кровь.

Любой современный читатель может сам решить, какие из нынешних постоянных договоренностей выдержали бы проверку Вашингтона, а какие — нет.

От берберийской дани до тегеранских денег: взятка, которая никогда не работает

История не повторяется, но рифмуется с обескураживающей точностью.

До момента прозрения Джефферсона политика Америки в отношении берберийских государств представляла собой умиротворение в рассрочку.

Платить дань, выкупать заложников и надеяться, что пираты соблюдут договор.

Они так и не выполнили своих обещаний.

Требования неизменно росли. Пятая часть федерального бюджета утекала за рубеж, а американские моряки по-прежнему гнили в темницах Северной Африки.

Два века спустя Вашингтон попытался проводить ту же провальную политику — но уже в отношении другого набора аятолл.

В январе 2016 года администрация Обамы переправила 400 млн долларов наличными, уложенными на деревянные поддоны, на борту самолета без опознавательных знаков в Тегеран — в тот самый день, когда Иран освободил четырех американских заключенных.

Это был первый транш урегулирования на сумму 1 700 млн долларов. К маю того же года Центральный банк Ирана перевел эти средства иранским военным.

Администрация Байдена впоследствии разморозила дополнительные 6 000 млн долларов иранских активов.

И что же принесла эта дань?

Иран взял деньги и продолжил развивать ядерную программу, продолжил вооружать «Хезболлу», хуситов и свои вооруженные формирования по всему Ближнему Востоку, продолжил угрожать мировому судоходству в Ормузском проливе.

Точно так же берберийские пираты брали деньги и продолжали захватывать корабли.

Вывод Джефферсона в 1801 году состоял в том, что сила обходится дешевле, чем дань, потому что дань не имеет конца, а применение силы имеет.

Трамп пришел к тому же выводу в отношении ядерной угрозы со стороны Ирана в 2026 году.

Уравнение изменила не очередная выплата. Это был Project Freedom — военно-морская кампания с участием эсминцев с управляемыми ракетами, более 100 самолетов и 15 000 военнослужащих, которая вынудила Тегеран сесть за стол переговоров. Сила открыла дверь. Дипломатия вошла в нее.

Этот урок пережил 225 лет, потому что он просто верен: платя агрессорам, вы покупаете себе еще большую агрессию.

Принципы неизменны, политика адаптируется

Здесь мы подходим к философской сердцевине аргумента.

Принципы — это ответы на вечные вопросы. Для чего существует государство? За что стоит сражаться? Кто определяет курс нации?

Политика — это ответы на временные вопросы. Какой враг? Какое оружие? Какой океан?

Отцы-основатели американской независимости ответили на вечные вопросы настолько точно, что их ответы работают по сей день.

Деревянный фрегат превратился в авианосную ударную группу, а затем — в Военно-воздушные силы, Космические силы и Киберкомандование.

Свобода судоходства у берегов Берберии стала свободой судоходства в Ормузском проливе и Южно-Китайском море.

Общая защита гаваней и побережий превратилась в защиту спутников, цифровых сетей и электрической инфраструктуры, поскольку отцы-основатели считали, что государство существует прежде всего для обеспечения общей обороны, а общая оборона сегодня включает киберпространство.

Враги тоже изменились.

США больше не беспокоятся о войнах с Британией или Францией; сегодняшний соперник в борьбе великих держав — коммунистический Китай.

Берберийские корсары ушли в прошлое; их современные наследники — исламские террористы и тегеранский режим, который обращается с международным водным путем как со своим личным шлагбаумом.

Нет смысла приукрашивать, кто является пиратами нашей эпохи.

Поставьте две эпохи рядом — и преемственность поразит вас.

«Защищать торговлю» тогда означало фрегаты против корсаров; сейчас это означает поддержание открытости морских путей, включая Ормузский пролив.

«Защищать суверенитет» тогда означало противостоять принудительному набору на флот; сейчас это означает противостоять иностранному принуждению и кибератакам.

Мощные военно-морские силы тогда; сильные ВМС, ВВС, Космические силы и Киберкомандование сейчас.

«Избегать постоянных обязательств» тогда; глубокая осторожность в отношении бессрочных военных обязательств сейчас.

«Торговать широко» тогда; торговать глобально в условиях безопасности сейчас.

Инструменты эволюционируют. Цели остаются узнаваемыми.

Еще один аспект мировоззрения отцов-основателей заслуживает отдельного упоминания, поскольку современные пересказы обычно его опускают.

Эти люди мыслили в рамках преимущественно христианского нравственного мировоззрения, и это было не украшением. Многие их семьи пересекли океан, спасаясь от религиозных преследований.

Они верили в справедливую войну как крайнее средство, в честные отношения между народами и в провидение, уготовившее этому континенту иную судьбу, нежели бесконечный круговорот династического кровопролития в Европе.

Сам Вашингтон вписал это в свое Прощальное обращение: «Соблюдайте добросовестность и справедливость по отношению ко всем народам; культивируйте мир и согласие со всеми. Религия и нравственность предписывают такое поведение».

Священное Писание учит в Притчах 22:7: «должник делается рабом заимодавца».

Отцы-основатели применяли эту мудрость к народам в той же мере, что и к отдельным людям: республика, погрязшая в военных долгах или зависящая от иностранных держав ради собственного выживания, не является по-настоящему свободной, что бы ни говорила ее конституция.

Их внешняя политика, основанная на силе, финансовой состоятельности и независимости, была по существу применением библейской мудрости к государственному управлению.

И именно поэтому их видение не было просто национальным эгоизмом, облаченным в красивые слова.

Большинство государств в истории преследовали голый интерес. Отцы-основатели преследовали интерес «направляемый справедливостью» — по собственному выражению Вашингтона, — поскольку искренне верили, что свобода является священным даром.

Именно это убеждение сделало США иными, и именно оно по сей день отличает America First от простого цинизма.

Ответы на возражения

Честный тезис предполагает ответ критикам. Против аргументов этой статьи существуют три серьезных возражения, и каждое заслуживает прямого ответа.

Возражение первое: Отцы-основатели возглавляли небольшую прибрежную республику, а не мировую сверхдержаву. Верно. Однако принципы масштабируются.

Монро распространил те же принципы от тринадцати штатов на целое полушарие в течение одного поколения. Вопрос никогда не состоял в размерах нации — он состоял в логике ее поведения.

Возражение второе: Отцы-основатели не могли представить себе ядерного оружия, киберпространства или глобализированных цепочек поставок.

Тоже верно, и это не имеет значения, поскольку они писали не инструкции по эксплуатации. Они писали принципы. Компасу не нужно знать рельеф местности заранее, чтобы указывать на север.

Возражение третье: некоторые современные союзы возникли в обстоятельствах, с которыми 1790-е годы никогда не сталкивались, и некоторые из них служили США на благо.

Справедливо. Сами Отцы-основатели допускали «временные союзы в чрезвычайных обстоятельствах».

Их критерий никогда не звучал как «никакого сотрудничества, никогда».

Их критерий был таков: служит ли это соглашение американским интересам, или же США в итоге служат ему?

Каждый союз, каждое обязательство, каждый договор должны отвечать на этот вопрос — вслух, на регулярной основе. Соглашения, выдержавшие проверку, продолжают действовать.

Соглашения, которые не могут даже встретиться с этим вопросом, уже дали на него ответ.

Следует четко обозначить, чего эта статья не утверждает: мы не говорим, что Отцы-основатели изобрели термин America First. Однако принципы, которые они заложили, — суверенитет, коммерческая мощь, стратегическая сдержанность, свобода судоходства и безопасность нашего полушария, — это те же самые принципы, которые определяют America First сегодня.

Утверждение тем весомее, чем оно точнее.

America First — это современное применение принципов Отцов-основателей, обновленных с учетом сегодняшних геополитических реалий: новых военных технологий, иных врагов, иных экономических конкурентов и иных пиратов.

Принципы сохраняются. Политика адаптируется.

Это не лозунг. Это подлинная летопись 250 лет — от берегов Триполи до Ормузского пролива.

Двести пятьдесят лет молодости

В этот и каждый День независимости стоит вспомнить, кем на самом деле были Отцы-основатели.

Они были не только воинами. Они были фермерами, читавшими Цицерона, солдатами, цитировавшими Писание, и государственными мужами, создававшими военно-морской флот и одновременно писавшими трактаты о свободе.

Они были выдающимися интеллектуалами с глубокими убеждениями, большинство из которых уходило корнями в христианскую веру семей, пересекших океан ради свободы вероисповедания.

Они поставили на кон все, что имели, ради принципа, а затем, что примечательно, провели остаток своей жизни, доказывая, что этот принцип способен управлять.

Они оставили своим потомкам внешнюю политику, достойную республики, которую основали: торговля со всеми нациями, запутанные союзы — ни с одной, сила, достаточная для того, чтобы вызывать уважение, война — лишь тогда, когда этого требуют справедливость и интересы страны, и ревностная, неусыпная защита суверенитета США.

Двести пятьдесят лет спустя компас, который они создали, по-прежнему указывает верное направление.

Корабли теперь стальные. Некоторые из них бороздят космос. У пиратов есть ракеты и объекты по обогащению урана.

Но великое правило поведения остается именно там, где его оставил Вашингтон, а нация, следующая ему, остается тем, чем Отцы-основатели молились ей быть: свободной, процветающей, суверенной и, по милости Божией, все еще стоящей.

С 250-летием, Америка.